?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: музыка

Для меня весь Мураками делится на два периода. "Голубой период Пикассо". Белый период Мураками. Оранжевый период Мураками. Индивидуальная цветовая ассоциация. Белый - это вся "Трилогия Крысы" вместе с ее занимательным постскриптумом "Dance, Dance, Dance". С некоторым сдвигом к оранжевому - "К югу от границы, к западу от солнца". И маленький, но гордый "Послемрак". Оранжевый - это чудовищные в своей способности впечататься в мозг "Хроники Заводной Птицы", брошенный мной for good "Кафка на пляже", странные "Тысяча невестьсот восемьдесят четыре", которые состоят из трех томиков, а надо-то было остановиться на двух. А вот "Норвежский лес" полосат. Он вообще какой-то особенный, хотя чем - не пойму. Мне трудно сформулировать, чем белые романы отличаются от оранжевых, кроме дат (белые - ранние). У Мураками ведь одна-единственная тема, и ее вариации он наигрывает последние сорок лет. Ровно сорок, потому что "Слушай песню ветра" вышел в 1979 году. За такой срок можно исписаться сто раз. И у меня крепнет желание сказать, что Мураками поставил свои книги на самоповтор. Сколько можно лазать по колодцам, ты, одинокий протагонист? Но, может быть, дело не в том, что Мураками исчерпал все свои мелодии, и даже все доступные ему вариации этих мелодий. Может, просто двадцатый век кончился. Сам он, помнится, говорил, что востребованней всего его книги бывают в моменты растерянности. Уж не знаю, личную или социальную растерянность имел в виду. Это все же разные вещи - когда ты растерян, потому что ушла жена, или когда ты растерян, потому что страна развалилась. В любом случае, даже сейчас, в наше время, растерявшийся человек определенного склада его романам - его белым романам, кстати! - будет рад как старому другу (и как идеальному антидепрессанту). А вот оранжевым?.. Оранжевые фантастичней, физиологичней и крепче лупят по мозгам - в них обычно есть несколько эпизодов класса "раз представишь, фиг забудешь". Белые, даже повествуя о мрачных вещах, сохраняют интонацию прозрачной грусти. Нет, там тоже есть от чего отшатнуться (самое тревожащее у Мураками - это когда герой задумывается, всегда ли человек себе хозяин, и... кто убил Кики?). А в оранжевых романах есть все то, за что любят белые: ладный быт, джазовые пластинки, старые и свежие утраты, уютный сюр, осязаемость призраков, сломанные лабиринты, которые надо починить, чтобы из них выбраться к людям. Починить мир - свой собственный, конечно. Другого-то нет. И еще в любом романе все связаны со всеми - мимо логики, как во сне, но связаны. Потянешь за ниточку тут - колокольчик зазвенит там, и наоборот. Это у Мураками - общий знаменатель во всех его странненьких уравнениях. Но разница все равно есть. Я для себя делю просто: белые романы - об одиночестве, оранжевые - о войне. Даже если этой войны там полстраницы в реминисценциях.

комментариями навеяло

Все, кто был вхож во внутренний круг, рано или поздно приносили мне свое любимое аниме. Такое время было, такая эпоха для детей девяностых. Своей первой любви я обязана "Эльфийской песнью" (кровь-любовь, первая и последняя рифма). И я до сих пор помню, кто, что и когда мне сосватал.

Ксения: "Самурай Чамплу" (самое любимое ever)/
Паша: "Тетрадь дружбы Нацумэ" (Нацумэ добрый: это главное) и "Евангелион" (о всеобщая юность).
Костя: снова "Евангелион" и "Бродяга Кэнсин", "взрослая" полнометражка (крутая).
Андрей: "Ковбой Бибоп" (мастерски, не мое) и "Триган" (да!) для души, а для отдохновения - "Рубаки" и "Фулл Метал Пэник" (а хороший вкус у человека был).
Андрей: "Сердца Пандоры". Алиса! ("не та Алиса!", Бертон? а эта - та!).
Валя: "Унесенные призраками" (далее везде).
Макс: "Хайбанэ Рэнмей" (пересматривать не буду), "Кино но таби" (сильно, но - притча в чистом виде), "Стальной алхимик" (а вот это люблю). "Алхимика" в Москве досматривали - это было мое последнее аниме в жанре "смотрим-ночью" и последнее из той первой жизни. Теперь моя очередь делиться, делюсь лучшим, что есть: Миядзаки да Такахатой. Вторая жизнь и другой жанр.

...это, разумеется, то лишь, что я занесла в анналы. А то ведь "Уминеко но нака коро ни" (графической новеллой) в моей жизни тоже были. Андрей, с которым мы смотрели "Сердца Пандоры", включил их, отчаявшись скормить мне то, что любил сам. Он любил "Утену", и отрекомендовал ее как "аниме про принцессу, которая захотела сама стать принцем и, по сути, стала". А еще он любил нуднейшую "Харухи Судзумию" и "С его стороны, с ее стороны". Господи, да он даже "Принцессу-медузку" мог смотреть! А я не хотела никаких тонких отношений, гендерных вывертов, романтики, а хотела ёкаев и самураев, боевыми роботами разбавить на крайняк.

"Дом пяти листьев".
"Мастер Муси".

Вот они откуда, не помню. Отовсюду.

И почетный список дропнутого сходу или на середине.

Мне нечего было взять из "Экспериментов Лейн" - девочка и провода, провода и девочка, ох. "Триплексоголик", однозначно хороший и глубоко кламповский, не пошел на уровне: не лезет. Нравится... выключаю - ни малейшего желания включить снова. Абсолютно не сложилось с многими любимой (???) "Мадокой", только ее я выключила прямо с первой серии.

...вопрос никогда не в градусе шизофреничности. В конце концов, легендарная "Ева", с которой у каждого первого (полуторного) начиналось аниме, шизофренична чуть более, чем целиком, но мне там было кого понимать (Аску, Мисато - потом уже Мисато, конечно). Может быть, я была просто нормальный подросток девяностых, которому нужны истории о дружбе, страсти, верности, мести - и честное приключалово? Скорее всего, так. Самые удачные вещи я считаю, в общем-то, лучшим, что случилось с массовой культурой по ту и эту сторону океана. Тихого. А в поздних нулевых и особенно десятых аниме-топы стали бить какие-то... какие-то "Атаки Титанов", в общем. При всем уважении, Эрен Йегер, ты придурок. И это уже другая история.
Открылся магазинчик азиатской бытовой химии. Все витринное окно занимает плакат: стиральный порошок, детские подгузнички, средство для чистки ванн и прочие сокровища восточноазиатской легкой промышленности. И надпись под всем этим... ВСЕ ТАЙНЫ АЗИИ. Вот оно что, ребята))

Громкоговоритель вещает над головой:
- Любителям азиатской экзотики понравится в нашем новом кафе "Порт-Артур"...!
Да уж да. В Порт-Артуре азиатской экзотики наши напробовались по самое не могу, с мрачным весельем думаю, пробегая мимо.

В аптеку заходит южного вида мальчик с ресницами-нет-длинней и спрашивает (без акцента):
- У вас есть ОСКОРБИТЕЛЬНАЯ кислота?
- Конечно, - отвечает приветливая девочка-провизор. - Вам сколько?
И оскорбительная кислота у них есть, думаю я, сгребая покупки в рюкзачок, и, может быть, возмутительные таблетки, а это часом не "Аптека "Голубые шары"?

В ларьке, где торгуют фруктами-овощами лежат на прилавке румяные яблочки. На ценнике криво написано: "МОРГЕНДУФТ". Женщина подходит, недоверчиво читает вслух:
- Мор... моргендуфт. Придумают же.
У нее явно какие-то не те ассоциации вызывает это название.
- Хотите, переведу? - говорю ей. - Это означает "утренний аромат". На немецком.
- Придумают же, - с непреклонным возмущением повторяет она и уходит. Черноглазый продавец с живым интересом переспрашивает, подавая мне пакет с покупками:
- Как? Как называется?
- Утренний аромат, - смеюсь я. - И я бы так и писала на ценнике!
Не знаю, учтет ли он мой совет.
"Песнь моря" - лучший мультик прошлого года. Вышел бы в 2013, его бы затмили "Ветер крепчает" и "Кагуя Химэ". Они горькие, ясные, они так трогают еще и потому, что ты знаешь: это - последний подарок. И от Миядзаки, и от Такахаты. "Песнь моря" я посмотрела в те весенние дни, когда после зимы снова начинаешь слышать крики чаек над головой. В пустынном, пустынном небе. Всегда перехватывает горло, когда слышишь их впервые за много месяцев. Детство и море зовут чаячьими голосами. В "Песне моря" и детство настоящее, и море настоящее, и Ирландия тоже. Я усомнилась в своей памяти, подняла все подвернувшиеся под руку ирландские фотоархивы. Да, это оно. По ощущениям, по смутному чувству, которому названия нет, - оно. Мультик совместного производства, но студия в Килкенни, я помню Килкенни, художники, очевидно, тоже помнят, а вернее - видят из окошка. В начале там Йейтс:

Come away o human child
To the waters and the wild,
With a faery, hand in hand,
For the world’s more full of weeping than you can understand.

Рисовка орнаментальная, цветовые решения на шесть с плюсом. Только так и рисовать светлых, как луна, гончих ветра над спящей землей. Северным сиянием, закатным золотом текущих по небу освобожденных сидов, отделяющихся от древних скал, где они спали не один век, уходящих над морем туда, туда - на запад, куда же еще? На запад к нездешним островам, домой. Полый холм посреди города, охваченный кольцом дорожной развязки, видали мы такие холмы - опоясанные асфальтом, как проточной водой. Бесповоротно детским делает этот мультик отражение семейной истории в волшебной и наоборот. Она ничего не портит, эта четкая параллель: Маха - бабушка, Шаннахи - дед, Мак Лир - отец. Но ощущение - будто слушаешь рассказ взрослого человека о собственном мифологизированном детстве. Волшебная изнанка обычных историй. Или обычная изнанка волшебных. Вот это, пожалуй, геймановское, но реализованное без капли пошлости, которой Гейман почему-то считает нужным разбавлять свои тексты. Обаятельно, но мир камней, моря и зеленой травы я могу любить и без единого человека на горизонте. Древние камни - это единственное, что есть у Ирландии. Но и того достаточно: сильнее коллективное сознание обожает только Японию, Японию жутковатую, вечно норовящую уйти под воду, анимешную, корпоративную, злую к чужакам. На Миядзаки "Песнь" похожа как я на Брижит Бардо. Миядзаки делал куда более суровые вещи, и они достают до самой глубины сердца. А "Песнь моря" - морская колыбельная. Беспечальная. И с легкой тенью эвкатастрофы в конце. Миядзаки чаще - и именно в лучших своих вещах - обходится без нее.

В тему сказка про жену-тюлениху. Это все из той же тетрадочки со школьными переводами.

ЖЕНА-ТЮЛЕНИХАCollapse )
Смотрела я первую серию "Natsume Yuujinchou Shi", звук шел с колонок, потом я переключилась на наушники. И поперхнулась. Музыка осталась - голоса пропали начисто. Сделав погромче, поняла, что они звучат-таки, но на пределе слышимости и в таком искаженном виде, что слов не разобрать. Я выключила мультик и стала пробовать песню за песней в рэндомном порядке.

Пресловутая "Down by the Salley Gardens" звучит так, что я, пожалуй, завела бы себе на компе такую версию. Голос поет издалека, из совсем далекого далека, эхом. Неискаженный. А висла и гитара - очень четко и ясно, совсем близко. Получается неожиданно красиво. Ряд частот выпадает, голоса звучат выше, чем должны, звеняще и отдаленно. Эльфячески, короче. Поэтому саундрек к "Ариэтти", изначально легкий и на высоких нотах, слушается без проблем. Ничего толком не изменилось, только чуть потустороннее стало. А вот простенькая песенка "We can fly away" булькает как та амеба Павлик. А Виктор Цой звучит как инструментальный кавер на самого себя. Эх.

Tags

Powered by LiveJournal.com