?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

Когда же я наконец схожу в питерский театр, спрашивали все. Вот вам: "Сыма Цянь" в Александринке. Я решила быть верной себе и Азии)) Спектакль мы смотрели вместе с haez, а вот на встречу с автором и главным актером/со-режиссером она ходила сама, поэтому далее я буду цитировать ее длинными прогонами. И редкая птица дочапает до середины этого Днепра!

Что говорит нам Вики, которой веры нет, о Сыма Цяне? Говорит она нам, что был он потомственный историограф династии Хань, астроном и создатель "Ши Цзи", известного любому (не)радивому студенту-восточнику труда, где история Китая описана от мифических императоров до династии Хань. Говорит она также, что Сыма Тан, отец нашего героя, завещал сыну завершить его изыскания ("Ши Цзи" в проекте), и Сыма Цянь завещание решил исполнить. Но - уж не знаю, в силу каких причин - выступил при дворе в защиту опальных военачальников Ли Лина и Ли Гуанли. Единственный, говорят, из всех придворных чиновников. Император обиделся и приговорил Сыма Цяня к смертной казни. В качестве альтернативы предложил откуп или кастрацию. Сыма Цянь выбрал последнее. Денег у семьи Сыма не было - разве бывают книжники богаты?

"Ши Цзи" он довел до конца.

От европейского театра я бы с содроганием ждала "новаторских решений". А китайцы обошлись без новаторства. Разбавили драматический пафос точным и трогательным бытом (это трудное равновесие, но азиаты им владеют в совершенстве - причем везде, от распоследней анимешки до предраспоследней дорамки). Нет, они меня не удивили, а порадовали. Удивилась я, когда на сцену вышел поклониться некий Сюн Чжаочжэн, и оказался не режиссером, а самим автором пьесы.

Пошла цитата:

"Зал был забит под завязку, сидели даже на ступеньках, в основном – студенты из Китая, но было немало и российской молодежи. Курсив мой: китайцев и на премьере было множество! Когда зал хлопал - вежливо, крепко, но не шквально - кто-то крикнул поверх наших голов фразу на родном языке. Китацы толпились в фойе и у гардероба, и у многих были тонкие, высокоскулые, внимательные лица - есть такой китайский типаж. Очень красивые люди. И промелькнула в толпе девочка в бирюзовом фейском платье и с прической "как в дораме про Древний Китай". Господин Сюн объяснял написание иероглифов имен ведущих лиц, задействованных в спектакле, чертил их пальцем в воздухе, улыбаясь и как бы провожая взглядом растворяющиеся где-то у него над головой незримые знаки, - и выходило так, что эти иероглифы мистическим образом имели отношение к Сыма Цяню, а исполнитель главной роли Фэн Юаньчжэн вообще какой-то очень косвенный, но все же потомок великого историографа.
<...>
Далее, спросили и о таком эпизоде, когда великого историка посещает дух не менее великого поэта Цюй Юаня, известного тем, в частности, что он бросился в реку и утопился, дабы обличить несправедливость. (Его биографию легко найти и уточнить). Это моя любимая сцена в пьесе, честно. Студент задал интересный и какой-то… не знаю, очень конфуцианский, что ли, вопрос: почему при встрече двух столь великих и возвышенных мужей они разговаривают о каких-то рисовых пирожках? Оказывается, эта тема тоже зародилась в ходе подготовки спектакля. Именно исполнитель главной роли предложил немножко снизить пафос. Ведь если бы два великих мужа, разделенных столетиями, встретились и вели бы только возвышенные беседы, то это было бы слишком… плоско. Кроме того, это очень трогательный момент. Когда великий поэт утопился, жители окрестных сел бросали в воду рис, чтобы рыбы ели этот рис и не трогали тело погибшего. В память о нем в определенный день в реку бросают клейкий рис, завернутый в листья лотоса. Естественно, поэт не мог знать о таком обычае, ведь этот обычай сложился именно в память о нем, о его смерти. А Сыма Цянь рассказывает ему об этом. Потом оба решают, что они – лучшие друзья, разделенные столетиями, зовут жену, просят о выпивке… но дух поэта уже ушел. Биография его написана, Сыма Цянь вновь наедине со своей опустевшей жизнью".

Дальше курсиврм - от меня, и ВАЖНО, в смысле, мне это важно.

Когда я с Байроном кутил, когда я пил с Эдгаром По... Сыма Цянь пишет. А холодно в его берлоге, зима, с огнем он осторожничает по понятным причинам. Жена приносит ему ведро горячей воды. И он пробует воду так по-стариковски, медленно опускает туда ноги, запахивает поплотнее одеяло на плечах - и пишет. Появляется дух Цюй Юаня. Ничего у него за спиной - только разбитая надвое лодка. И они общаются, и Сыма Цянь смеется, и откидывается назад, раскинув руки. И я думаю: да, какой знакомый жест. Я так тоже делала - и ровно по такому же поводу. Ах же вы мои лапушки, китайцы. Все-то вы умеете, все знаете... Не всем людям нужна эта странная сопричастность, но есть такое специальное племя. Они общительны. Они так общительны, что им нужны не только люди, но еще книги, горы и духи древних поэтов и полководцев. Им нужен мир во все его эпохи. Для общения.

Это счастье, но это ни от чего не защитит. Потому что счастье не защищает. Защищает смысл. Сыма Цянь был счастлив, пока писал свои "Исторические записки". Сыма Цянь сознательно шел к смерти. Одновременно, понимаете? В два потока: был пуст и полон, был уничтожен и свободен, был несчастен и счастлив. Но полон, свободен и счастлив - за счет своего призвания. Пока есть дело, к которому ты призван, ты живешь. Но оно - не исцеляет. Оно просто дает эту вторую жизнь, второй поток. На время.

Здесь нет в финале никакого "осознал, что смысл жизни на самом деле - в самой жизни... или в любви близких...". Вместо этого - разговор с императором десять лет спустя, когда труд уже завершен. Сыма Цянь просит застрелить его той самой стрелой, которую император некогда ему прислал в подарок.
- Стар я стал, - говорит, усмехнувшись, император. - Лука не натяну... (стрела втыкается в пол).
Император пережил за эти годы бунт и заговор. Император уничтожил множество своих соратников, жену, косвенным образом - наследника, и теперь торчит неделями в павильоне "Тоски по сыну". Император состарился, а его меч - нет. Им-то и убивает себя Сыма Цянь.
Далее - интересно, но второстепенно.Collapse )

Tags:

Это Саша Трусова.

Она сигает квады. Дракарис.



А это Алина Загитова. Она Клеопатра и она улыбается.



А это Тарасова - Морозов, и они Билл Уизли и Флер Делакур.



Посты про ФК, к моему глубокому сожалению, никто никогда не комментирует, но вы хоть посмотрите, что ли! И имейте в виду, ваших лайков мне все равно не видно.
Корейская пятиминутка для тех, кому. Дальше вернусь к островам Тихого Океана.

Октябрь 1980 г. г. Пхеньян. КНДР. Домик Ким Ир Сена

Октябрь 1980 г. г. Пхеньян. КНДР. Домик Ким Ир Сена.

Дед шестой слева, но все равно лиц не видно)

Tags

Powered by LiveJournal.com