Марианна (elven_gypsy) wrote,
Марианна
elven_gypsy

Categories:

"Пока мы лиц не обрели", Льюис.

Думала первым большим постом 2019го сделать рассказ о трех-четырех впечатливших меня книгах. Обещала incarcerous_fic включить туда впечатления от "Пока мы лиц не обрели" Льюиса, но впечатления эти развернулись в такой текстище, что быть ему отдельным постом. И редкая птица дочапает до середины этого Днепра.

Последний роман Льюиса, переложение античного мифа о Психее и Амуре, история собственнической любви, для разнообразия - сестринской. Так говорят. Я бы сказала, это история любви, а также зависти (которая с любовью нет) и ревности (которая с любовью да). Не верю, что они похожи, хоть и называются одним словом в некоторых языках. Русский, кстати, к ним не относится. Ревнитель, ревностный слуга... есть такое выражение - "ревность о Боге", попробуйте сказать "зависть о Боге".

Зависть - это проигранное соперничество. Собственничество не обязательно берет начало в проигрыше, неуверенности и недостаче того, чем в полноте обладает другой; оно вообще-то может быть правомерным. Оруаль не собственничество прикрывала самоотверженностью, как пишут в рецензиях. Она зависть и желание восполнить нехватку прикрывала собственнической любовью, а уж ее - благородством. Двойной самообман, уметь надо! Своего слугу и воина, Бардию она любила обыкновенной человеческой ревнивой любовью, горестно и требовательно, как любит женщина, способная "не единою быть - вторым", мужчину, который достоин иметь такого соратника (а выберет женщину-дом, а не женщину-меч). Грустная история, но это история женщины и мужчины. К Психее была у Оруали жажда полноты (у меня к тебе жажда полноты! - звучит?), и недоставало ей спокойствия своей богоравной сестры и ее способности видеть. Психея не мечтательница, она - зрячая. И скепсис класса "гномы для гномов!" не отравляет ее.

Кто читал "Нарнию", может, помнит горстку гномов, сидящих посреди райского сада и упорно отказывающихся видеть что-либо, кроме хлева. Так вот "Пока мы лиц не обрели" - развертка той же метафоры. Психея видит дворец и прекрасного бога, Оруаль видит горную долину, ей недостает отваги увидеть дворец, и даже увидев, она отказывается верить глазам. Глубоко под привязанностью и завистью к сестре лежит желание, чтобы дворец оказался истиной. И так же, как восхищение красотой становится завистью, так и жажды истины, тебе недоступной, обращается желанием ее опровергнуть доводами рассудка.

Так что главная проблема этого странного, чисто льюисовского, романа - вовсе не любовь, а вера. Очень странная, типично льюисовская же манера - использовать языческий миф для христианского рассуждения. Льюис, кажется, не видел никакого противоречия между сказкой о богах, девах и фейских возлюбленных с их фейскими табу и мистериальным финалом своей повести, где маски сбрасывают все, даже прекрасный бог долины - и становится Lord, и Оруаль в последних строках своей книги и жизни обращается к нему не так, как к прекрасному божеству горной долины, а так, как обращаются к Господу. Сам по себе этот перенос заставляет либо заподозрить автора в неразличении Божьего дара и яичницы (полагаю - различал, просто любил яичницу всем сердцем), либо принять языческий миф как христианскую аллегорию в духе средневековья, что несколько обесценит историю. Это именно то, что ненавидит в Льюисе половина читателей, amarinn не даст соврать. Обозначить одним образом наваждение, прелесть - и истину, предоставив слушателю проводить между ними умозрительные барьеры: принимай меня на веру, человек, ибо словами Бога не выразишь. Я принимаю. Во мне много от Льюиса с его доверчивостью страстного интеллектуала.

Итак, у Льюиса дана дохристианская страна. И мало того, что дохристианская - до-философская. Божества, требующие жертвенной крови. Неважно, как их зовут: на языке этой вымышленной страны - Унгит, например. И вот первый сюрприз. Из двух жрецов Унгит - старого, умеющего служить своему чудовищному божеству, и нового, просвещенного, тянущегося не к чуду, пусть злому, а к знанию, - истинный жрец только один. Второй - интеллектуал в шаманской птичьей маске. Следующее поколение религии. Извериваются именно так, оцивилизовываются - тоже. Льюис нерационально, не к своей выгоде честен: именно старый жрец вызывал страх и сам не боялся ничего, даже смерти. Человек, служитель ложных богов (да демонов, вообще-то), взял эту свою способность служить в том числе из собственной же потребности в священном - и в жертвовании. В детской-то Нарнии было "если ты служил Ташу, как мне, то ты служил мне". А тут все по-взрослому: Ташу служат как Ташу, ему невозможно служить как Аслану. Но верности это не отменяет, и подспудной силы тоже. Запятнанный кровью древний камень сильней, чем античная статуя, пришедшая ему на смену.

Из "Таис Афинской", с купюрами:

"- Откуда же знаешь ты, что боги возвышаются вместе с человеком? Ведь это означает, что человек изыскивает богов в себе.
- Ты напрасно считаешь меня столь умной, мудрец. Просто я, изучая мифы, увидела, как боги Эллады от древности до наших дней делались постепенно добрее и лучше. Артемис, охотница и убийца, стала
врачевательницей. Аполлон, ее брат, начал издревле беспощадным карателем, убийцей, жадным и завистливым, а сейчас это лучезарный бог-жизнедатель, перед которым радостно склоняются. Моя богиня - Афродита - в древних храмах стояла с копьем, как Афина...".

Делались. Чтобы потерять всякую власть. Привет вам от Клайва Степлза Льюиса, богослова, христианина и человека, с одинаковой остротой ощущающего любую из сил, пронизывающих мир.

Второй сюрприз я уже упоминала. В этом мире нет противопоставления Бога и богов, человечной истины и пугающей красоты, христианского и фейского, если хотите. Красота и опасность существа, явившегося Оруали в горной долине, когда она заставила сестру нарушить запрет и обрекла ее на изгнание, - она фейская, она глэмор и чары, и в исходной-то легенде так и было! Волшебный возлюбленный, на которого нельзя взглянуть, нарушенный в любовном нетерпении запрет, сожженная лягушачья шкурка - наш Иван-Царевич сплясал на тех же граблях.

...а нет. Не просто глэмор и чары. "Я отлично знаю, почему боги не говорят с нами открыто, и не нам ответить на их вопросы. Пока мы не научились говорить, почему они должны слушать наш бессмысленный лепет? Пока мы не обрели лиц, как они могут встретиться с нами лицом к лицу?" - слова Оруали. Это этика, и ей-богу, христианская. Я не знаю, как сам Льюис понимал этот свой перенос, но там была странная фраза: "Мы видим вокруг себя незавершенный мир". По-моему, это ключ: Льюис рассказал историю мира до перемен, которые вот-вот случатся, и тогда пригодится жреческая способность к священному (а чем станет жреческая способность чуять силу там, где за ней нет света, и любить больше жизни красоту там, где за ней нет человечности, - это вопрос вопросов, и Льюису именно его задавать бесполезно: он не вывел точную формулу). Ясно мне одно: у него там не аккуратные ступенечки "злое искреннее язычество" - "просвещенное неверящее язычество" - "христианский гуманизм"; совершенно ясно, что Льюис переходной ступенью от тьмы к свету не считал. Рациональное познание. Это же ход от страсти к совести, на рацио туда не доедешь. А вот через ранящую красоту, пожалуй, туда ходят - особенно в мире, где ничего чище той красоты не случилось пока еще.
Tags: leap of faith, странные книги, что мы в этот раз наречем надеждой
Subscribe

  • 2. Голос флейты в ночи. Хон Гиль Дон.

    Корейские Робин Гуды. Их больше одного, и каждый многолик. Самый известный, конечно, Хон Гиль Дон, которого в СССР знали по одноименному…

  • Робин Гуды, хорошие и разные.

    1. Merrily, merrily. Робин Гуд - это детство, да?)) Я даже не помню, когда я о нем впервые услышала. Первым литературным впечатлением совершенно…

  • Стихи и нестихи.

    Нобелевская премия по литературе - примерно такая же смешная вещь, как Нобелевская премия мира, но инфоповодом будет она, ибо я хочу говорить о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 98 comments

  • 2. Голос флейты в ночи. Хон Гиль Дон.

    Корейские Робин Гуды. Их больше одного, и каждый многолик. Самый известный, конечно, Хон Гиль Дон, которого в СССР знали по одноименному…

  • Робин Гуды, хорошие и разные.

    1. Merrily, merrily. Робин Гуд - это детство, да?)) Я даже не помню, когда я о нем впервые услышала. Первым литературным впечатлением совершенно…

  • Стихи и нестихи.

    Нобелевская премия по литературе - примерно такая же смешная вещь, как Нобелевская премия мира, но инфоповодом будет она, ибо я хочу говорить о…