Mary Hogan and her indescribable ones

Моя мать - вещь в себе. Я - излучатель черти чего, главное, чтобы всем хватило. Она писала стихи и не испытывала потребности показывать их кому бы то ни было. Я писала стихи и выкладывала их в общий доступ. Она читала фантастику и не видела смысла обсуждать ее. Я читала фантастику и норовила подобрать себе круг общения под круг чтения. Она молча улыбалась, и за ней шли как привязанные. Я начинала беседу - и за мной шли, если беседа была удачной.

Так вот, мама... Вещь в себе, тихое непредсказуемое дитя. Тихая непредсказуемая девушка. Закрытая. Потом она, пожалуй, оторвалась - когда у нее появилось черноглазое молчаливое нечто с толстыми щечками, готовое годиков с трех слушать и стихи, и фантастику в вольном пересказе. Я слушала, не понимая - потом понимая с пятого на десятое - потом угадывая чутьем суть - потом понимая все. Я уж не знаю, как Новелла Матвеева совмещалась с "Наша Таня громко плачет", но, по-видимому, одно другому не мешало.

У нас с ней есть одна общая черта. Ни она, ни я никогда не щадим чужие чувства.

Когда-то мой отец, с которым они только собирались пожениться, пришел с вахты домой и, естественно, лег спать. А ей позвонил какой-то из старых друзей и предложил встретиться. Встретились. Поговорили. Друг, разошедшийся к тому моменту с женой, взял да и предложил ей выйти за него. Мама отмахнулась и пошла домой. А на вопрос: "Ну чем ты тут занималась, пока я спал?" - ответила чистую правду:
- Сходила на свидание, отклонила предложение выйти замуж и купила хлеба.
- А серьезно? - спросил папа.
- А я серьезно, - ответила мама.
Он сердился, а она смеялась. Стояла и смеялась. Я бы тоже смеялась - просто над нелепостью ситуации.
В чем-то мы с ней ужасно похожи.

- Марианна, хватит сочинять про себя роман, - сердится мама, - твою жизнь уже можно в издательство продавать.
- Когда продам, тогда и перестану, - отвечаю я, ибо что мне еще отвечать?

У меня такое ощущение, что с тех пор, как я поехала на пары утром этого понедельника, прошло месяца два. И хлеще всего оказалась среда. Похороны были, прощание, поземка по земле, а потом день рождения Андрея, которому и так пришлось в собственную днюху забирать моих с прощания, а то ведь как им по сплошному льду в метель, а между похоронами и днем рождения - несложный, но мелкошрифтный тест по ниппонскому, а еще шахматные партии за полночь с дядей Лешей, у которого разряд, из чего вывод, что я-то с ним играла, а вот он мне так... варианты детских матов показывал. И гребаные пары, на которых мне впервые в жизни стало сложно, и fair, fair play.

Перенасыщенные горем и счастьем дни. Прикосновение к чему-то большему, чем просто семья, тихая тоска, от которой что-то нет-нет да и обрывается внутри. И еще сеть бесконечных совпадений, таких, что ясно - кто-то опять решил сыграть в нас. Поставить тебе мат в два хода - мной, или мне - тобой. И еще научные статьи поверх всего этого.

А у нас тут давно уже зима. Ранняя. Накликанная. И я бегу в универ по серому льду, и в сумеречном воздухе мечется мелкий густой снег, сетью колышется... Поймай нас в снежную сетку, зима и ночь. Поймай.

Была у моей бабушки старшая сестра Маша. Она которая часто наезжала из Хабаровска, когда я была совсем маленькой. Где-то лежит мой детский рисунок – там я, цветущие деревья и моя Тетя Маша с серебристыми волосами и в пестрой кофточке. Я подросла, она постарела и уже не могла осилить дорогу – а я была еще слишком маленькая, чтобы добраться до Хабары в одиночку. Она умерла, когда я заканчивала школу, и до самой ее смерти мы писали друг другу письма. Марьяшенькой она меня называла.

А у Маши было двое сыновей. Леша и Саша. Леша закончил строительный и уехал в Питер, а Саша… Он хотел быть капитаном, он отчаянно хотел быть капитаном и после школы подал документы к нам в МГУ на судоводителя. И провалил медкомиссию, да как – прошел ее почти до конца, а когда проверяли зрение, спутал зеленый с красным. Жутко расстроился… и поступил на океанологию. Всю жизнь ходил в море начальником научных экспедиций. Что забавно, ни разу не пересекся с моим дедом – только рядом в порту пару раз стояли. Он был веселый, ироничный и умный. Похожий на мою Тетю Машу.

Он умер в рейсе несколько дней назад. Из Питера прилетел на похороны дядя Леша, сейчас он сидит на кухне и разговаривает с мамой – я слышу их голоса. Удивительно, насколько же у них с братом похожие интонации. Насколько похожие улыбки. А я сижу и думаю: такую смерть обычно называют трагической, так оно, наверное, и есть, и больше всего жаль не его старших детей, Динку и Пашку - у них уже давно свои дети, и не вторую его жену Машу, которая так и не дождалась его из моря, и даже не восьмилетнего его сына, а девяностолетнего отца. Отцы не должны переживать сыновей. Но меня не оставляет мысль, что это… правильная смерть для моряка. Он шутил – когда умру, развейте пепел над морем. Что ж… семи футов под килем в нездешних морях.

Я знаю кучу народу, который любит ирландские сказки. Английские сказки. Валлийские сказки. И даже пару-тройку тех, кому нравятся Жесткие Немецкие сказки. И японские тоже. Какие только не, в общем.

А в детстве-то нас всех сначала кормили русскими народными... И никто из нас их не полюбил. Мы подросли, пошли в первый класс, познали самих себя, отправились в книжный и купили себе толстый том английских сказок - по крайней мере, я именно так и поступила. И было мне счастье. И что-то мне подсказывает, что, если я начну вместо сказок Британских островов в своем переводе выкладывать русские народные в своей обработке, вы скажете: верни нам зеленые холмы, Марианна!

Но хоть кого-то же они должны были тронуть, эти невезучие русские сказки?..

У меня самой к ним было какое-то... странное отношение. Меня, естественно, очень умилял тандем Иван-Царевич - Серый Волк, и когда я классе в десятом читала "Талисман" Кинга, меня озарило: да ведь это же тот же... архетип: мальчик-подросток с простеньким именем Джек, сын королевы, и оборотень-помощник, оборотень-друг, оборотень-брат.

В одной весьма дурацкой сказке про три царства мне почему-то бесконечно нравилось это: "пошел он дальше, смотрит - а серебряное царство свернулось клубочком и за ним катится..." Ага, так это и делается - взял царство, свернул в клубочек, положил в карман, авось потом само развернется... Привет, запредельная современная физика, привет, расширяющаяся вселенная.

И все эти всадники утренней и вечерней зари на белых и алых конях в северном дремучем лесу хороши, конечно. И _справедливые_ Бабки-Ёжки - тоже. Нет таких нигде больше.

Но, в общем, не любила я этот мир. Не умела любить. Вот потом, когда я выросла по-настоящему, перечитала ирландские и исландские саги, "Старшую Эдду", "Беовульфа", "Калевалу" и далее по тексту, взгляд изменился и теперь нет-нет да и аукнется где-то внутри что-то такое... северное - не северное, чужое - не чужое, свое - не свое, подозрительно напоминающее эти несчастные нелюбимые сказки.

А у вас как?

ЗЫ: Про сказки в частности и фольклор во всех проявлениях я буду говорить еще много, потому что люблю и то, и другое. И если бы можно было написать по этому диссер, я написала бы два.

От Ани, которая Шмель: то, что приходит зимой. ( Зимой приходит… )

А у Марины со мной ассоциируются:
ветер и солнце, любовь к рыжим, обрывы над морем, "Евангелион", "Я родом из Ирландии, я родом из Ирландии," - пел голос нежный и шальной средь разношерстной братии", "Но Запада нет, и Востока нет, И грань их тоньше ножа, Когда сильный сильному глянет в лицо У последнего рубежа".

Ветер и солнце. Лето? Зима! Я бегу по заснеженной по уши, по карнизы Светланской, и январский режущий ветер свеивает с крыш снег, сияющий на солнце – искристые вихри в ясном зимнем небе.

Любовь к рыжим. О. Спасибо, Марина. Когда я была маленькой, бабушка красила волосы в пламенно, ослепительно рыжий. Я считала, что это самый прекрасный цвет на свете. Я называла его облепиховым. Моей любимой игрушкой была плюшевый бычок с круглыми рожками, оранжевый как мандарин, и это точно была любовь с первого взгляда – я сняла его с полки в магазине, прижала к груди и выскочила на улицу, бабушка – за мной, а вслед ей закричали: «Женщина, а заплатить?» Я обожала Пеппи Длинныйчулок и могла бы подписаться под ее радостным «Нет, я не страдаю от веснушек!» Я люблю рыжие волосы сереньким зимним днем, я люблю этот цвет – не медный, не золотистый… солнечный, и веснушки я тоже люблю пересчитывать. Так уж оно.

Обрывы над морем. По-моему, они меня преследуют. Они мне точно попадались в каком-то другом мобике. Что ж… Пусть будет вот так, двумя цитатами:
- А вы когда-нибудь сидели на Тихой, свесив ножки вниз?
- Я по тем обрывам лазал, Марианна Юрьевна!
Sapienti sat))

"Евангелион". Я бы с радостью полезла в кабину Евы, но не сомнительному по зову совести, как Синдзи, не из чувства долга, как Рей – я бы полезла туда, чтобы быть круче всех, быть пилотом, быть первым среди лучших, и, пожалуй, еще из желания каааак размахнуться и кааак долб… и утолить жажду разрушения, будем корректны. Короче, как Аска. «Еву» можно смотреть без сабов – есть вещи, действующие напрямую, без перевода. Немыслимо чуждый ангел, полощущийся над планетой исполинским воздушным змеем. Зеленый как трава, которую курил автор, глаз Евы из-под раскуроченной брони – мама, оно ж живое… Это для подростков. Взрослому в кабину большого боевого робота не захочется, а ребенку еще не понятен кайф… Все мы вечные подростки, все наше веселое племя.

А остальное – под кат, ибо там картинка и стихи, и они в столбик!
( Я родом из Ирландии, я родом из Ирландии )

Кому-то надо ассоциаций с ними самими?

1. "Гарри Поттер" - ой, тут на самом деле... Вся рыжая семейка Уизли целиком, Гарри с Гермионой, Невилл, МакГонагалл, отчасти Луна и Сириус. Снейпа никогда не жаловала.
2. "Муми-тролли" - Снусмумрик, Малышка Мю и ее старшая сестра Мюмла, все трое - за отношение к жизни) А Малышкой Мю меня дома кличут еще иногда.
3. "Евангелион" - Аска. Кто-то еще сомневался? Она мне понятна.
4. "Дозоры" - вампир Костя. Просто хороший парень.
5. "Пираты Карибского моря" - ну Джек, конечно, не Уилла же мне обожать?) А без Джека была бы Каллипсо.
6. "Властелин Колец" - четверка хоббитов. Ради дружбы.
7. "Война и мир" - Пьер и Долохов. Долохов, которого угадала только Марина) Собственно, с этими двумя товарищами я согласна иметь дело. Князь Андрей довел бы меня до белого каления в рекордно краткие сроки.
8. "Сильмариллион" - пес Хуан, ребята. Честно.
9. "Люди Х" - да-да-да, Марина опять права, тот набожный хвостатый мутант, который прятался в церкви и бормотал по-немецки: "heilige Maria, Mutter Gottes..."
10. Мир Полдня - Лев Абалкин, Комов, Поль Гнедых. Первый - потому, что люблю, второй - потому, что характер, третий - потому, что с такими, как он, очень хорошо дружить.

В общем, чую, Марина абсолютный чемпион по угадыванию)

Я пишу названия 20-ти книг/фильмов/анимешек, а вы угадываете, кто у меня там любимый герой... не, не буду я 20 вспоминать. 10 вполне хватит.

1. "Гарри Поттер" - до пяти персонажей)
2. "Муми-тролли" - до трех)
3. "Евангелион"
4. "Дозоры"
5. "Пираты Карибского моря"
6. "Властелин Колец" - до четырех)
7. "Война и мир" - до двух)
8. "Сильмариллион"
9. "Люди Х"
10. Мир Полдня... неинтересно называть только одну книгу Стругацких. До трех героев)

Ну?))

Я сейчас зла. Очень. Знаете, из-за чего? Из-за Верлена и Рембо. По правде сказать, не люблю ни того, ни другого... ну "Пьяный корабль", разве что, незабываем. Но... Скажите мне, френды: когда вы слышите в разговоре незнакомые вам имена, вы как реагируете? Вы, как я, прерываете собеседника вопросом: "А кто это?" или говорите с умным видом: "Ааа...", потому что иначе начнется краткий экскурс черти во что?

И еще одну вещь я очень хотела бы знать. Все эти необязательные, бессмысленные, никому не нужные знания, все эти Верлены, Рембо, Августины Блаженные, Босхи, Лорки, Басе, Новеллы Матвеевы, Серебряковы, Вийоны, бородатые Оккамы с безопасной бритвой - называю всех вперемешку, кто на ум пришел - они вам очень дороги? Мне вот кажется, я без них сдохну. Не конкретно без Босха и Верлена, правда, но... вы меня поняли.

И не чувствуете ли вы себя полными, абсолютными идиотами, когда человек, которого вы любите, говорит: "Ну ведь ты не разбираешься в вариаторах - так почему я должен разбираться в том, что интересно тебе?" - а вы никак не можете объяснить разницу между вариаторами и Вийоном, потому что единственное различие, приходящее вам на ум, заключается в полной практической непригодности Вийона. И не бесит ли вас, что в вас видят рафинированных девочек и утонченных мальчиков, когда вы сами видите себя обыкновенным чуть нахватанным треплом средней степени эрудированности и не такого уж великого интеллекта?

НЕТ, я не хочу знать, как выглядит моя любовь, в каком возрасте я выйду замуж, как будут звать моего мужа и какого цвета моя аура (индиго, мать вашу!).
НЕТ, я не хочу читать чужие смс, взламывать чужие аккаунты и определять местоположение своего парня по его сотовому.
НЕТ, мне неинтересно, как повысить свой рейтинг в Контактах.
Но ДА, я хочу отключить этот спам, хочу, хочу, хочууууууу!!

ЗЫ: Вообще-то я собиралась спросить, как вы относитесь к советской экранизации "Алисы в Стране чудес/ Зазеркалье". К мультику, в смысле. А то я полагала, что не любить его невозможно, а тут в сети прочитала чей-то отзыв, где его назвали ЖУТКИМ. Неужели его можно и так воспринять?

А вот пока я тут бродила по сети и рисовала иероглифы, на окне расцвела крохотная упрямая настурция, которая еще утром была не цветок, а так, микробутончик.

Маска мне идет, как выяснилось, значит, и чадра бы пошла. Наверное, это единственная вещь, которая мне нравится во всем мусульманском мире - впрочем, я с ним не очень-то и знакома.

Это была присказка, а сказка... я навострилась поговорить про книги. На этот раз про Ле Гуин. Строго говоря, не так уж она мне и по душе, цикл о Земноморье прошел мимо меня, хотя первую книгу я все же осилила. Холодно мне там, а когда до феминизма доходит - так еще и смешно. Люблю пару-тройку ее рассказов, причем не фантастических, да вот "Порог" еще. О "Пороге" и речь, собственно. Повесть коротенькая, странненькая, внутренне логичная, но это какая-то нелинейная логика. Та самая, сновиденческая, которую я так люблю в книгах. Загадок там много, а разгадки не то что не предусмотрены - не нужны. Что за Город, чему Город, кого Город... Интуитивно все понятно, но когда пытаешься в голове это все как-то уложить, пазлов не хватает. Мне очень нравятся Хью и Айрин, потому, наверное, и сама книжка цепляет - хотя это и не книжка вовсе, а этакая игра в архетипы. Для меня это, пожалуй, история освобождения - от страха... да много от чего. А для вас?

Удивительно странно смотреть, как пляшут на ослепительном утреннем снегу беспокойные тени зеленой листвы. А они ведь пляшут.



У меня такое ощущение, что с 31го на 1е случился локальный Новый Год. Кельтский. Смотрите:



Мы освоили новый способ вырезания тыкв: ты делаешь левый глаз, а я правый. Красоты это им не добавило, шарма - вероятно. Одежаветь вообще-то можно, по выражению сэра Макса - как год назад, сидя по-турецки на ковре, и в той же самой футболке даже... До меня только вчера дошло, что действительно - год. Но в прошлом ноябре нам не приходилось откапывать машину из-под снега ярким утром.

Когда слышишь зимний ветер - я его сегодня впервые услышала, он так завывает при ясном небе, как никакой другой ветер не умеет - радуешься его заливистому радостному вою. Но когда к нему примешивается нарастающий шорох листвы - перестаешь понимать, осень это, весна или зима. Очень странное чувство.

Ну и для настроения. Это тыквы. Они очень... друг другу подходят.


А это я.

У меня около ста френдов, треть из них я... вспоминается прощальная деньрожденческая речь Бильбо, но, во-первых, у меня нет Кольца в кармане, а во-вторых, я так не думаю.
Поэтому так: треть своих френдов я знаю лично, с иными из них дружу, некоторыми мимоходом восхищаюсь, на кого-то задумчиво взираю через экран. С ними я училась в одном универе - и учила один язык. И влюбялась в одного и того же человека. И обменивала книгами. И встречала утро на обрыве над морем. И переводила в тандеме. И ходила в кино. И пила кофе, кофе, кофе) Вот один из них вышел в аську - и это есть хорошо.
Других я никогда в жизни не видела, но знаю. Некоторые врезались мне в память надолго, ибо я висела с ними за полночь в аське и Скайпе (сидела на ковре, скрестив ноги, и несла чушь в микрофон), получала от них открытки на день рождения, настоящие, не виртуальные, помогала им с переводами к зачету, смскалась через всю страну. Я ссорилась с ними из-за природы Троицы и увлеченно флиртовала, я с ними вообще много чего. Они настолько же часть моего мира, как и те, с кем я пью кофе осень и езжу к морю летом. И, пожалуй, я их люблю.
Остальных я просто читаю как книгу. Иногда - захватывающую.

Но попадаются в этой разношерстной толпе френды-загадки. Френды-невидимки. Я не знаю их имени, возраста, профессии. По их записям до странного трудно угадать, какие они. Но тихо улыбаешься, когда кто-нибудь из них выныривает из белого безмолвия интернета - хотя даже голоса их ты не в силах представить. Шарада, как сказал бы Малыш Стругацких - я сегодня фонтанирую аллюзиями...

Я охотник, я бы желала знать, кто они. Зачем они и почему они. Ведь называю их на ты, даже не зная, сколько им лет, у меня ощущение, что я видела их во сне, потому что наяву я их не видела точно, и так они мне знакомы чем-то неуловимым...

Таких немного. Таких всегда немного - один-два. Сейчас, пожалуй, один. И вот кто же ты?..

Каждую осень одним прекрасным солнечным утром я начинаю чуять зиму. Вот, наверное, как Туу-Тикки - весну. И запах зимы мне, если честно, роднее запаха осени. Осень я переживаю радостно, как недолгий роман, спокойно возвращаясь к себе, когда свет становится холодным и мягким, а ветер - режущим. Когда море замерзает в перехлесте через прибрежные камни. Горячей я люблю только лето. Лето, когда открываются дороги.

Кажется, мне понравились иероглифы. Нет, я никогда я не пойму, зачем, написав слово "мальчик" двумя иероглифами ("дан ши"), разбивать эти два иероглифа значком хираганы, получая на выходе совершенно другое чтение - "отоко-но-ко"... и два варианта "мальчика". Но так веселее. Нормальные герои всегда идут в обход... мы ведь нормальные герои?

Когда-то классе в пятом, что ли, дали нам "творческое задание" - написать сочинение по картине. Картина была славная. Такой... адекватный соцреализм. Две девчонки в косыночках на морском берегу, парус на горизонте. И прекрасная наша Гетта Егоровна (да, ее так звали!) дала нам наводящую, сказала: смотрите, они явно кого-то ждут, может быть, это дочери рыбака, а их отец - на той шхуне под парусом, вероятно, его долго не было, и они волновались... в общем, придумайте что-нибудь.

Я сдала пустую тетрадь. Гетта Егоровна меня запрограммировала своей наводкой: я уже не могла придумать сюжет по какой-нибудь другой схеме. Тем более что озвученная версия была логична. А повторить ее вариант - что и сделало большинство ребят - было в моем понимании как-то... неспортивно. Гетта Егоровна, пожалуй, не удивилась. Поставила мне в тетрадку аккуратную "2", которую, само собой, не стала переносить в журнал - очень правильное решение, по-моему.

Нетворческий я ребенок была все-таки)))

ЗЫ: Когда я говорю "прекрасная Гетта Егоровна", я имею в виду ровно то, что говорю. Она мне ужасно нравилась. Больше я любила только нашу англичанку, ту, что подарила мне "Сказки Британских островов", которые вы теперь читаете в моем переводе.

Мобики. Дали мне три действия.
- сидеть на краю обрыва...
...и смотреть на море. Классика жанра. Сидела не раз, свесив ножки в пропасть, глядя сверху вниз на верхушки деревьев, растущих на скальных склонах, и на белое с бирюзовым далеко внизу. Очень уютно себя чувствую в такие моменты.
- ловить ветер...
...всей ладонью из окна машины, за что меня ругают все, кто это видят. И никаких вам дополнительных значений.
- кататься на качелях...
...о! Люблю. Ночью на детской площадке, вдвоем, на мокрых от недавнего дождя качелях. Люблю, когда кто-нибудь их раскачивает. Люблю, пролетая мимо, задевать волосами, платьем, рукой. Могу так поцеловать - на лету. Мимолетно.

Кому действий, можете стучаться.

Так, теперь эгоцентризм. Я сто лет собиралась сказать вам один умный вещь. А именно: в общении для меня правил нет. Кроме одного: называя общение общением, не иметь в виду ничего иного.
И выше всего я ценю связь с теми немногими, с кем действительно получилось это неуловимое, редкое, драгоценное Просто Общение.

Это просто осень. Моя. Одна из моих осеней.
Я наконец распробовала Олега Медведева. Он меня несколько лет на жестаке ждал.
Еще я выучила горстку иероглифов. Верхнее чтение одного из них... позабавило. Я продолжаю рисовать их карандашом для губ на салфетках. Вчера я это делала в "Репаблике".
Пятые курсы выдались в этом семестре правильные - и я бегаю на работу совершенно не как на работу.



Если кто задумался, что это за черный квадрат немалевича с золотистыми пятнышками, так я объясню - это домик. С окошками. Осенью нельзя без домиков с окошками. А это, раз, понятно кто, и, два, ночные травы над заливом.

Мамонт и папонт гуляли вдоль речки,
Бабонт и дедонт лежали на печке,
А внучонт сидел на крылечке
И свертывал хобот в колечки...

Это были мои любимые стихи года в четыре. Одни из, потому что любимых стихов у меня было великое множество. А вообще я это к тому, что сегодня мне снился мамонт. Маленький такой мамонт, мне чуть выше пояса. Мамонтенок. И на нем мы с выгуливавшей его девчонкой в индийском сари катались по осеннему городу. Он был лохматый, теплый и покачивался на ходу. Вот такие сны снятся осенью молодым преподавателям.

...и, взяв на колени тетрадь и пенал,
Пыхтел и стихи сочинял.

Осень чувствуется, как никогда.

В прошлую субботу я сбросила недореферированную статью на флэшку, запихнула в сумку учебник философии - и вперед вот по этой дороге.





Понимаете, ребята, когда я вижу равнины... Ну это как кому-то из вас видеть горы. Это завораживает, потому что в городе единственная равнина - море, и надо выехать на трассу, чтобы увидеть другие просторы. Не мокрые. Поэтому я люблю вот это место.



Тут река с уточками, болото с лягушками, поле с коровками и открытое море с корабликами - все сразу и вместе. И горы на горизонте, чтобы было за что взгляду зацепиться. И Сестренка. С Племянником.

Продираешься через всю эту околоречную траву, тонешь с головой, а из-под ног столько кузнечиков и прочей стрекочущей шушеры - врассыпную. Трава звенит, все поле звенит, гудит, стрекочет, шуршит, и ковыль горит на солнце, и сквозь камыши проглядывает синева речной воды, и ветер с моря рвет капюшон с головы, гудит в ушах так, что окликни кто - не обернусь. Где-то позади чумазые до чертей Андрей с отцом возятся с машиной, а я никто, ничья, никого не помню, пробираюсь себе через камыши и ковыли туда, где река впадает в море, алые осенние стрекозы носятся над самой тропинкой, и вот я бегу за самой реактивной, а она маневрирует, уходит в небо, возвращается, но не дает моей тени коснуться ее.

Самое интересное никогда не удается поймать цифровиком.
Исполинский дальнобойный фрейтер - белоснежный, в ленточках, сердечках и цветочках. Свадебная фура!!
Два веселых пугала в огородике, промелькнувшем у обочины. Одно в платье, другое в штанах. Стоят себе рядышком, прохожим улыбаются. Вдвоем не грустно ворон пугать.
И луна. Огромная, медовая, опрокинутая, дынный ломтик в черном осеннем небе. Я не знаю, какой она была в эту ночь во Владивостоке, но в Находке... ох.
Все это как-то нефотогенично. Поэтому на вашу долю остаются осенние просторы и черные лохматые псинки.

Это указатель. Астрал налево, нирвана - направо.


А это Бенька. Он настоящий.


А осень - сплошь охра и медь. Охра и мед.

"Она почти что музыка без слов - моя любовь..." А вот знаете, когда она уже почти что музыка без слов - это значит, она с тобой навсегда. Музыкой без слов, в каждой простенькой мурлыкающей песенке, в звучании чужого языка, в этих черточках-ключах, которые я рисую в тетрадке ручкой, а надо кистью.

Когда-то давно, в сумерках, когда даже серые глаза - черные, мне процитировали короткую фразу на цыганском, кажется, ругательство какое-то. Мурашки по коже, горячий холодок, что-то мое, мое, то ли грусть, то ли страсть, то ли еще что, я так и не подобрала этому названия. Врезалось на всю жизнь, сказавший да узнает себя.

То были слова, но если подобное растревожит в тебе человек, живой человек - поздравь себя. Это не страсть, по крайней мере, не та, которая измеряется в оргазмах. И не пошел бы дядюшка Фрейд куда подальше - это вообще не связано с сексом. На платоническую влюбленность тоже не тянет. Это так... музыка без слов.

P. S. Есть только одна мелодия на свете, в которой мне не слышится эта музыка. "The song of the sun" Олдфилда. Она не зовет, не смеется знакомым смехом, не прорастает сквозь сердце, не говорит ни о любви, ни о смерти. Она просто звучит - и в ней та твоя улыбка... ты же это читаешь, драгоценный мой коллега? Отлично.